Автор: Юрий Рюриков. Писатель, социолог


В феврале 1997 г. прошел Архиерейский собор Русской Православной церкви - высший церковный съезд. Патриарх Алексий II здраво выступил там за половое воспитание детей.

"Особое внимание, - сказал он, - надо уделить семейному и половому воспитанию школьников. Такое воспитание, если оно вводится в государственной школе, должно быть умеренным, бережным. Совершенно необходимо соединить его с нравственным формированием личности, с ответственной подготовкой юного человека к семейной жизни".

Здесь верна и важна каждая мысль - и об умеренности и бережности полового воспитания, и о его нравственности, и о том, что оно должно быть частью всей подготовки к семейной жизни.

Но Собор категорически высказался против этого здравого подхода и против проходящего эксперимента - "введения в ряде школ предмета полового воспитания". Такое воспитание, сказано в решении Собора, "может радикально изменить к худшему нравственную атмосферу в обществе, нанести ущерб целостности человеческой личности, особенно в детском юношеском возрасте".

Увы, церковными руководителями двигал древний страх перед половыми влечениями человека, древнее понимание телесной любви как греха. Выступая против просвещения, они выступили тем самым за невежественную, дикую телесную любовь, за неумение понимать ее и подчинять себе ее порывы.


Греховна ли телесная близость?

Среди верующих много веков ходят странные взгляды на половую природу человека. Например, такой: половое влечение вдет чуть ли не от дьявола, и его надо подавлять. Но ведь Библия прямо говорит, что всё в человеке создано Богом. Именно Бог подвиг людей на половую жизнь, именно он заповедал им - и повторял не раз - "плодитесь и размножайтесь"...

Но уже в раннем христианстве этот призыв к нормальной человеческой жизни был сужен и подточен апостолом Павлом. В знаменитом Первом послании к коринфянам Павел писал: "Хорошо человеку не касаться женщины во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа" (7, 1-2).

Т.е., телесная любовь, по Павлу, - вещь вынужденная, не одобряемая, я если ее и принимать, то только как защиту от зла, блуда.

Блудом для Павла была телесная близость вне брака, а в браке Павел полупризнавал ее. "Не уклоняйтесь друг от друга, - наставлял он мужей и жен, - разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим" (7, 5).

Как видим, он принимает телесную любовь не за ее добро и благо, а от противного - "чтобы не искушал сатана". Страх сатаны, а не радости самой телесной любви - вот основа его подхода.

"Лучше вступить в брак, нежели разжигаться" - повторяет он, но еще лучше - он в этом тверд - жить в безбрачии. Потому что "неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене" (7, 32-33).

Забота о Господе для апостола Павла - высшее занятие, забота о близких людях - невысокое, которое мешает высокому. Но почему муж и жена не могут сочетать заботу о Господе с заботой о семье?

Разве напрасно сказал Иисус Христос, что две его первейших заповеди - "Возлюби Господа, Бога твоего" и "Возлюби ближнего твоего, как самого себя"? И добавил: "Большей сих заповедей нет" (Марк, 12, 29-31). Тут нет никакого противопоставления заботы о Господе и заботы о близких; наоборот, обе эти заповеди для Христа двуедины, служат проявлением друг друга.

Средние века сделали следующий шаг по дороге разрыва в сторону от дороги Бога. В церковном обиходе воцарилось отношение к половой жизни как к греху, как к чему-то низменному, животному и бесовскому в человеке...

Верующим запрещалась телесная жизнь в праздничные и воскресные дни, в среду и пятницу - дни еженедельного поста, во все дни великого поста (7 недель) и других постов. Больше половины года оказалось запретным для этого греха.

Многие верующие исповедуют еще одно убеждение: именно половые чувства, секс - первородный грех, виновник изгнания людей из рая. Но это явное недоразумение: Библия прямо говорит (Бытие, гл. 2, стих 17 и гл. 3, стр. 11, 22-23), что таким грехом было нарушение божьего запрета есть плоды с дерева познания добра и зла.

"И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть; а от дерева познания добра и зла, не ешь от него; ибо в день, в который вкусишь от него, смертию умрешь" (Бытие, 2, 16-17).

В истории этого запрета есть непонятное противоречие: его может увидеть каждый, кто прочтет главу 2 и 3 Бытия. Бог говорил, что от съеденных плодов люди умрут, а змей-искуситель сказал Еве: "Нет, не умрете. Не знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро я зло" (Бытие, 3, 4-5).

И оказалось, змей оказал правду - люди не умерли. Бог просто пугал их, как родители пугают детей, сберегая их. Адам и Ева жили в раю как дети - в безмятежном незнании, без трудов и усилий, в блаженном "потреблении благ". И, как дети, "были оба наги... и не стыдились этого" (Бытие, 2, 25).

Съев запретный плод, они как бы стали взрослыми и получили знание, а с ним и стыдливость. Библия говорит об этом кратко, без пояснений и осуждений: "И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясание" (Бытие, 3, 7).

Ни о каком "сексе" здесь нет ни слова. У Адама и Евы не было ни секунды на него - Бог сразу же обнаружил их поступок. И он разгневался на них именно за то, что они нарушили его запрет.

"И сказал Господь Бог: вот, Адам стал, как один из нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно".

"И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Эдемского херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни" (Бытие, 3, 22-24).

Не буду говорить о смысле этого сказания и о том, кто как выглядит в нем. Но из слов Господа Бога ясно, что именно счел первородным грехом, за что проклял людей и нагнал их на проклятую землю.

Телесная близость (причем в духе божьего завета "плодитесь и размножайтесь" (возникла у людей только на земле, после изгнания из рая. "Адам познал Еву, жену свою; и она зачала, и родила Каина, и сказала: приобрела я человека от Господа" (Бытие, 4, 1).

И еще одну неверность, правда, более частную, ввели в обиход людей полузнатоки.

Это термин "онанизм", который они вывели из имени пастуха Онана, хотя он никак не был причастен к самоуслаждению; он совершал т.н. "прерванное соитие" - извергая (прошу прощения за физиологизм) не в женское тело, а вне его, наружу...

Все эти взгляды на телесную любовь рождены не Библией, в ее тексте нет ничего похожего на них (кроме полуопасений Павла). Даже наоборот: "Песнь песней" царя Соломона - великолепный образец древней эротики, один из величайших в мире, и она поэтично воспевает телесную любовь, полную глубокой душевности.


"Стремления плоти законны"

Английский поэт XVIII века Эдуард Юнг написал религиозно-дидактическую поэму "Жалоба, или ночные размышления о жизни, смерти и бессмертии". В ней есть слова, которые обошли тогда весь образованный мир: "Наслаждение - не чудовище; это лишь более веселое имя добродетели".

В середине XX века западное христианство в корне переменило свое отношение к телу человека и его половой природе.

На II Ватиканском Соборе в 1966 г. произошла церковная реабилитация (оправдание) плоти, которую в миру четыре века назад совершило Возрождение. Католическая церковь возгласила, что тело человека - не сосуд дьявольский и не вместилище низменных потребностей. Слова же, которые сказаны об этом в Библии, заявил Собор, не вытекают из духа священного писания и попали туда случайно, от неоплатоников и гностиков.

Соборное установление "О церкви в современном" провозгласило, что пренебрежение к разумным потребностям плоти противоречат христианству. В § 14 Соборного установления открыто и твердо признаны "законные стремления плоти".

К сожалению, православная церковь до сих пор стоит здесь на старых позициях, и поворот к истинному пониманию человеческой природы у нее еще впереди.

Такой поворот давно готовили просвещенные богословы и среди них польский епископ Кароль Войтыла, будущий Папа Римский (c 1978 года).

В 1960 г. он выступил с лекцией "Любовь и ответственность" перед польскими студентами-католиками. "Любовь - выразил он свою главную мысль, - не только пронизывает человеческую душу, но охватывает и тело человека: а тело неразрывно связано с любовью духовной" (журнал "Иностранная литература", 1991, № 7, с. 231). Душа и тело для него едины и слиты между собой, открыты для влияний друг друга.

Человек, говорит Войтыла, это земной образ Бога-любви, поскольку Бог - это любовь. Он создал человека по своему образу и подобию, вызвал его к жизни любовью, одновременно определив и его призвание как любовь" (с. 231-232). "Любовь есть первопричина, первооснова величайшей человеческой способности - принимать, утверждать и творить. В любви любящий сливается с предметом любви, отдает себя ему и принимает его в себя" (с. 236).

Любовь, продолжает он, - всеобщая основа мира и главное признание человека, и человек должен любить по образу и подобию божию, - глубоко, самоотверженно и во имя добра. Все виды человеческой любви, и прежде всего любовь мужчины и женщины, должны быть проникнуты этикой.

И он завершает: "Достойно сердца человеческого то, что "эротично", если об этом же можно оказать, что оно - "этично" (с. 232). И потому высшая цель христианской этики - "привнесения в любовь любви" - (231), т.е. духа добра, вживление в любовь человеколюбия.


Вожделение и желание

Этики-богословы придают особую роль словам Иисуса Христа из Нагорной проповеди: "Вы слышали, что сказано древним: "не прелюбодействуй". А я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал о ней в сердце своем" (Матф., 5, 27-28).

Перед вами одна из тех заповедей-парадоксов, которые развернуты в Нагорной проповеди и несут в себе новые, неимоверно высокие требования к человеку.

Вместо "не убивай; кто же убьет, подлежит суду", Христос возглашает: "всякий, гневающийся на своего брата напрасно, подлежит суду". Вместо "ненавидь врага твоего" он заповедует: "любите врагов ваших... молитесь за обижающих вас", - и много других таких же неожиданных заповедей иногда понятных, но чаще не понятных тогдашним и сегодняшним людям.

Завершает проповедь вывод Христа - ключ к ней, разгадка к ее максимализму и парадоксам: "Итак, будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный" (Матфей, 5, 46). Только такая высота требований, считает Христос, может спасти род людской от греха и погибельной участи.

Как говорят богословы, с приходом Христа на землю Бог снял с людей первородный грех и освободил их от проклятия. Следуя христовым заповедям любви и добра, люди должны были стать из рабов Божиих детьми Божьими, людьми-личностями, жить по высшим законам и поступать свободно, по велению своих душ.

Возможно, последуй люди этим заповедям, они сумели бы повернуть жизнь от вражды стран, религий, сословий к их мирному сотрудничеству, добрым отношениям. Но экономическая цивилизация враждебна духу человечности, она стоит на я-центрических материальных основах, и заповеди Христа, особенно касающиеся врагов и насилия, кажутся ей утопическими, ненормальными и даже противоестественными.

А кроме того, возможно ли для человека стать таким же совершенным, как Бог? Позволяет ли это человеческая природа, двойственная, влекущаяся к эгоизму и к эгоальтруизму, к любви и зависти, радушию и злобности?

Но вернемся к словам о тех, кто, смотря на женщину с вожделением, уже прелюбодействует с ней в сердце своем.

Здесь важна точность мысли, и слова, поэтому вспомним: вожделение - это страстное желание, а прелюбодеяние – нарушение верности, измена.

Слова Христа резко увеличивают число грешников, потому что мимолетное желание испытывают почти все люди. Не есть два вида таких желаний. Первый - хищное, голодное желание, готовое грубо перейти в действие; его агрессивная энергия унижает женщину и отравляет ее энергию. Это резко упрощенное желание, сведенное к одной физиологии, и его, видимо, и можно назвать вожделением.

Но есть и другое желание, иногда более частое и более мягкое - как бы любующееся, тянущееся к женщине, но без хищничества. Оно обдает женщину эротической энергией мужской силы и восхищения; которую китайцы называли ян. Эта энергия сливается с ее энергией и усиливает ее - то, что считало идеалом китайское дао любви.

Такие мимолетные желания не часто стремятся перейти в действие, они или гаснут сами или гасятся сознанием. Они хотели бы осуществиться, как любые желания, но они проходят, когда это невозможно. Человек не дает желанию править собой, он как бы закаляется против "греха", и при этом промывает себя благодатной энергией жизнелюбия, которая оздоравливает и омолаживает его.

Такие желания возникают обычно у юных, жаждущих, или сильных темпераментом: они хотят эту женщину, но здесь нет ничего неестественного. Это неизбежное проявление нашей половой природы, которую сотворил Бог-отец (для верующих), или Природа (для неверующих).

Есть коренная разница между желанием и действием. Наши желания намного невоздержаннее действий - это азбука человеческой природы. И если не признавать этого, то каждый, кто пожелал бы пальто о магазинной витрины, совершал этим воровство в сердце своем, а кто в ссоре подумал "чтоб ты провалился", совершал бы убийство в сердце своем.

Да, Христос хотел изменить и природу желаний человека, оставить из них только дозволенные и идеальные. Но тогда люди стали бы как Адам и Ева до искушения - невинные дети, не знающие ни забот, ни добра и зла.

Наивный и простодушный, читающий Книгу Бытия, мог бы задать вопрос: зачем же Бог-отец послал людей в такую жизнь, которая испортила их природу и взрастила в них грехи и пороки? Не лучше ли было простить их и закалять от зла, учить перебарывать нехорошие желания и вытеснять их хорошими? И тогда Богу-сыну не нужно было бы жертвовать собой и гибнуть в мужах, не нужно было бы, призывать людей так менять свею природу чтобы она опять стала такой как у Адама и Евы.

Но, увы, эти детские вопросы, и богословы легко ответили бы, что жизнь сложна, а человек слаб, и Адаму с Евой надо было беспрекословно слушаться запретов и не нарушать их. Правда, люди, знакомые с неавторитарным воспитанием, нашли бы, что ответить им, но это уже уводит нас в сторону от любви...

Кстати, почему мы думаем, что испытывать эротическое желание - грех? Почему верим, что такое желание - похоть? Это естественное, хотя и двойственное проявление половой природы человека. Да, его биологическая основа внелична, оно возникает часто и ко многим - в этом его двойственность, несовершенство.

Но такая избыточность желания - как бы повышенная готовность продлить род, повышенная гарантия его выживания - то же, что тысяча икринок у рыбы и тысяча семян у дерева. Правда, у людей такой избыток чаше работает не на продление рода, а на продление их здоровья и молодости. Как ветки в огонь, вспышки желания разжигают жизнелюбие человека и выжигают из него ослабляющие осадки отрицательных эмоций.

Такие вспышки - следы повышенной выработки полового гормона, особенно мужского гормона активности (он, как мы помним, вырабатывается и у женщин). У животных такая выработка бывает только в брачный сезон, а у человека круглый год, постоянно.

Возможно, именно это всеприсутствие гормона активности и стало сильным рычагом подъема человека из животного царства. Именно оно (вспомним сублимацию, возвышение энергии) и служит одним из главных источников нашей творческой энергии - энергии созидания, действия.

Да, половые влечения живут в досознательных глубинах человека, и они тянутся к ближайшему магниту. Наша биоэнергия действует автоматически: "секс-объект" излучает магнитные волны, которые попадают в наше подсознание и будят там ответные волны.

Здесь-то и возникает главное. Бессознательное. Оно рождает желания, сознательное Я или приручает их – переключает, сдерживает – очеловечивает, или, наоборот, идет за ними, раздувает, делает их вожделениями.

Такое часто случается в нынешние беспутные времена. Разжиганию вожделений служит обильная порнография и шаблонная эротика - на экране, на сцене, в журналах, книгах. (Подробно о них - и о настоящей, "хорошей" эротике - пойдет речь дальше). Тому же служит и сексапильная женская одежда, особенно пляжная, сценически-танцевальная, даже спортивная - маленькие кружки и узкие тесемки, которые едва прикрывают центр эротической мишени, ее "десятку", а всю остальную мишень подставляет глазу - сверху и снизу, спереди, сзади, с боков...

И сверх мини-юбки, которые кончаются там, где начинаются ноги, и платья с разрезом до бедер - вся эта дразнящая мода резко увеличивает телесные пласты в мужском отношении к женщине и умаляет пласты душевно-духовные.

Увы, девушки и женщины часто не понимают этого, и тем самым резко снижают - буквально, ниже пояса - мужской интерес к себе и своим достоинствам...

Материал взят с «Сборник статей, направленных на третью Междисциплинарную научно-практическую конференцию. Мужчина и Женщина: любовь, партнерство, семья. Москва,30 мая 2003 г.»